Форпост - 3 [СИ] - Андрей Валерьев

Давно уже рассвело, но плотная стена дыма и тёмное грозовое небо создавали иллюзию позднего вечера. Почти ночи.

— Ваня, воды мало осталось!

«Что он говорит?»

В ушах так шумела кровь, что понять, о чём говорит Кузнецов, Ивану было тяжело.

— Бросайте землю поливать! Надо…

Толстый устало опёрся на грабли. Он был насквозь мокрый от пота.

— Всё, что мы могли. Мы сделали. Надо…

Дышал он ещё тяжелее, чем Маляренко.

— Надо. Полить погреба. Там весь урожай и семена. Без них…

Мимо неслось мелкое зверьё и летели птицы.

— Вон оно. Пламя.

По степи тянулась алая нитка. Над ней, отсвечивая сполохами огня поднимался светло-серый дым.

Тридцать человек стояли на опушке рощи и смотрели как на них, со скоростью паровоза несётся огонь.

— Ну чего встали. Вы слышали Юрия Владимировича. Заливайте крыши погребов. Воды не жалеть! Всю воду на погреба!

Три огромных погреба, где хранились все продовольственные резервы Юрьева и Севастополя были спешно залиты водой. Народ поделился на десятки и рассосался по подземельям, закрывшись изнутри.

Два последних ведра воды, что нёс Иван, он решил не лить сверху а, открыв дверь, сразмаху выплеснул внутрь.

— Так оно получше будет.

Страшный гул и треск стоял уже совсем близко. Иван успел заметить как над его головой, сквозь кроны деревьев, рвётся пламя и нырнул вниз.

— Закрывай!

— А всё-таки хорошо, что это всего лишь трава горела. Вот помню, у нас на Оке леса горели, так там да…

Кузнецов сидел на закопченной опушке рощи и счастливо лыбился.

Прямо перед ними лежала совершенно чёрная степь. Кое-где над ней поднимались белые дымки, сразу уносимые ветром в сторону моря, и летел над землёй пепел. Ваня понюхал рукав.

«Фу!»

— Да. Трава как порох. Жарко горит да прогорает быстро.

Маляренко посидел-посидел, не выдержал, да и повалился на спину. Вонь от гари стояла невыносимая и всё равно — было ХО-РО-ШО. Они отстояли посёлок! Они это сделали. Позади, из рощи, выполз остальной народ и потрясённо замер — вид перед ними был просто адский.

— Олег. Собирай народ. Идём домой.

— Шеф, а какого хера тут произошло? — Звонарёв всё уже и так понял, но упрямо не хотел верить своим глазам. — Все целы?

— Угу.

Иван стоял на своей вышке и рассматривал степь в монокуляр. До самого горизонта, насколько хватало оптики, чернело пепелище.

— Мда. Это мы, конечно, круто… развлеклись.

Сам Севастополь не пострадал. Совсем. Даже залитый водой Горловой форт нормально простоял одним боком в огне, а другим в воде. Немножко надышались дымом женщины и дети на косе, но тут уж ничего не поделаешь.

— Чего приехал, Серый?

— Как чего? Через два дня гостиницу открываем!

Открытие пришлось перенести ещё на неделю — дел, здесь, на побережье после пожара было немеряно. Самым поганым было то, что погорели огороды и, хотя большую часть урожая собрать успели, но минимум четверть всех овощей и половина тщательно отбираемых агрономом зерновых сгорели.

— Дотянем?

— Дотянем. — Юрка пинал остатки огородного плетня. — Паёк придётся ввести, да рыбу, в основном, жрать, но в принципе…

— На открытии с Герой поговорю. Может, у них овощей и картошки закупим.

— Хорошо бы.

Ослики, тянувшие повозки, всю дорогу недовольно фыркали и мотали головами. Запах гари и пожара их пугал. Огненный фронт прошёл широкой полосой из глубины острова к побережью, не зацепив, однако, предгорья. Кривая граница выжженной земли причудливо петляла по, вроде бы, совершенно ровной земле. Животные, увидав, что впереди снова показалась сухая травка, оживились и прибавили шагу.

— Странно, трава здесь такая же сухая. — Лом-Али удивлённо рассматривал пучок выдранной им травы. — Придётся ослов теперь при гостинице держать. Где им пастись — ума не приложу!

За неделю, что прошла после пожара, ослы, загнанные на территорию Севастополя, объели всё что можно, даже клумбы с цветами. Ваня припомнил, как словно сапожник, материлась Мария Сергеевна и пригорюнился.

— Угу. Ветер, наверное, не пустил. Да и там, где огонь прошёл, всё путём будет.

«Клумбы», встречавшиеся им на пути, были все как одна чёрные и обугленные.

Но!

С сожалением поковыряв палкой ломкие ветви, Ваня с радостью обнаружил, что в глубине зарослей кустарник всё такой же зелёный! Степь жила и умирать от такого обычного дела как пожар, не собиралась.

— Да. А весной из золы новая трава попрёт. Откормишь своих ослов вдвое толще.

Толик повеселел и, причмокнув, тронул вожжи.

Больше всего делегацию с побережья поразила не сама гостиница, а встретившийся им по пути дорожный указатель с надписью «Гостиный двор, 1 км». Доска, на которой была вырезана эта надпись, была вся сплошь покрыта ажурной резьбой. Буквы были русские, но выполнены они были готическим немецким шрифтом.

— Поехали, посмотрим на этот «Гостиный двор»!

Дорожка от указателя до гостиницы была почищена от больших камней, а некоторые неровности были засыпаны утрамбованной землёй. Не хайвей, конечно, но всё равно — до сих пор никто и никогда дорожным строительством тут не занимался.

«Молодцы, ребята»

Ослики в натяг преодолели небольшой подъём, и перед путниками предстал во всей своей красе «Гранд Отель». Снаружи было тихо и пусто, но из внутреннего дворика доносился многоголосый гомон.

— Похоже все уже собрались.

— Да, Толик, поспешай.

— А ну пошли!

В маленьком оконце, обращённом наружу, мелькнуло чьё-то лицо. Полуприкрытые ворота немедленно распахнулись, и в проезде чинно выстроился куцый ряд обслуживающего персонала во главе с управляющим — длинным немцем по имени Эрих.

— Добрьо пожа-ло-вас!

— Вас-вас.

Маляренко спрыгнул на землю и с удовольствием размял ноги. Из всех присутствующих, а тем более совладельцев, Иван был единственным, кто до сих пор так и не удосужился приехать посмотреть на стройку и что же из всего этого получилось.

Эрик позвал второго работника и увёл осликов и повозки за угол дома. Немки усиленно улыбались и лепетали на чудовищном русском zdravstvuyte, Ivan Andreevich.

Из двора к нему уже спешил Звонарёв. За ним, разя перегаром, из дворика подтянулись довольные жизнью Олег и Семёныч. Они приехали сюда ещё вчера вечером и уже успели переночевать в новеньких апартаментах. Иван дождался, когда к ним присоединится четвёртый совладелец, Толик и скомандовал.

— Показывайте!

Гостиница представляла собой два каменных барака, поставленных друг против друга на расстоянии двадцати метров. В одном было три гостевых комнатки с отдельными выходами во двор, а в другом было жильё работников. Торцевые стены бараков были соединены между собой высоким плетнём, так что замощенный камнем внутренний двор был защищён со всех сторон.

Первым делом важного гостя завели во двор. Маляренко огляделся и присвистнул.

— Уютненько!

В центре дворика стоял каменный колодец, накрытый деревянной крышей. Родник наполнял резервуар и маленьким водопадиком спадал вниз, в каменный арычок. Серый проследил за взглядом Ивана и пояснил.

— Здесь — питьевая вода. Дальше арык ведёт к поилке для животных, а оттуда мы его к огородам протянули. На полив. Огороды там, с той стороны.

Управляющий закивал и показал рукой.

— Огород. Еда.

Возле водопадика была разбита клумба с цветами и росла маленькая сосенка. По углам площади тоже торчали какие-то зелёные насаждения. Выглядело всё это очень по-домашнему. Особенно здоровенный дощатый стол, заваленный тарелками и бутылками, стоявший между домами.

— Здесь они живут. — Прораб показал на дом справа. В каменной стене барака были две двери и четыре окна. Без стёкол, зато со ставнями в которые были врезаны самолётные иллюминаторы.

— Если зимой закрыть, то всё равно свет попадает.

— Так надо и нам…

— Делаем уже. Пойдём. Гостиницу покажу!

Гостиница Ване понравилась. Три комнаты. У каждой отдельный выход на большую дощатую веранду, обращённую во двор. Окна здесь были точно такие же — со ставнями. Эрих распахнул дверь средней комнаты.

— Прошу!

Комната была небольшая, примерно четыре на четыре метра, но очень уютная. Сразу захотелось здесь остановиться и пожить. Пол был дощатый, а по потолку шли мощные балки, сделанные из цельных сосновых стволов. Стены в комнате были оштукатурены и побелены. Свежий запах извести бил в нос, но всё равно — было здорово. Иван припомнил облезлую шкуру, на которой он ночевал на этом самом месте и почувствовал себя совсем хорошо.

«Растём»

Из мебели пока был только грубо сколоченный из досок топчан, на котором лежала охапка свежей травы.

Оставалось лишь развести руками.